Версия для слабовидящих: Вкл Выкл Изображения: Вкл Выкл Размер шрифта: A A A Цветовая схема: A A A A
Театр Самарская Площадь
Департамент культуры, туризма
и молодежной политики Администрации г. о. Самара
Театр Самарская площадь















  






 Публикации  

Гомункулус Баландина
Четверг, 03 Май 2012

"А вы можете найти кого-нибудь, кто бы подтвердил, что эта одежда - ваша?" - гардеробщица смотрела на меня с подозрительной жалостью. Я потеряла номерок и пыталась объяснить жестами (как некогда мальчик Хуан) свой пуховик: темно-коричневый, опушка по капюшону из крашеного песца... Звучало отнюдь не вдохновляюще, но гардеробщице так не казалось. "По крайне мере, скажите, что у вас лежит в карманах, для контроля", - предложила она через пару выданных одежд. "Ничего, - ответила я, подумав, - предпочитаю пустые карманы". "Напрасно", - серьезно ответила гардеробщица.

Она выглядела очень интеллигентно. Впрочем, как все гардеробщицы в художественных музеях и прочих выставочных залах. Подавая стриженую норку, погладила ее по воротнику. Обладателю громоздкой дубленки шутливо напомнила о теплосохраняющих свойствах ватников, сравнимых по весу. На меня она старалась не смотреть, чтобы не усугублять неловкость ситуации. Во всем гардеробщица была права, конечно. Каждый польстится на капюшон с опушкой из крашеного песца. Но как же холодно в вестибюле. А начиналось все очень хорошо.

 

Сергея Баландина я увидела сразу. Он стоял, очень элегантный в узких брюках табачного цвета, белой рубашке и галстуке-бабочке. Давал интервью смешливой тележурналистке, надежно укатанную в темную куртку. Поверх куртки рельефно выделялся красный эластичный пояс. Сергей Баландин говорил о роли жестокости и боли в искусстве и вообще. Чтобы привлечь внимание буржуа, нужно испугать буржуа и сделать буржуа больно. Правая стена выставочного зала завешена коллекцией полотенец из ткани в пятнах краски - радужная вариация теста Роршаха. Некоторые полотенца узкие, некоторые - широкие. "Великолепный фон ", - говорит мужчина с фотоаппаратом на шее своей спутнице. Спутница кивает и осторожно трогает фон пальцем.

 

Чуть завернув за угол, можно разъяснить природу полотенец. Когда-то они являлись частью перформанса Сергея Баландина. Перформанс назывался "Очищение", художник расписывал свое тело разными красками, после чего зрители хлестали его полотенцами по плечам. Фотографии процесса прилагались. Рядом - акварели с соответствующими кадрам сюжетам. Очень трогательные, нарочито небрежные, такие нежные тона называются пастельными, кажется. Может быть, современные художники против таких простецких обозначений.

 

Сопроводительный текст, отпечатанный на фрагменте белого листа, прекрасен. Почти такой: "Людям нравилось, понравилось и мне. Я просил художника продать мне тряпки, которыми его хлестали, он отказался". Наверное, я сильно переврала цитату. Есть возможность уточнить непосредственно у автора (Ильи Саморукова), но воздержусь. Во всем, что окружает современное искусство, должен быть элемент безумия. Сопроводительные тексты представляются мне важными. Прочитываю каждый из них не менее двух раз. Пристально рассматриваю акварельные картины, они успокаивают. Фотографии вызывают чувства жалости и некоторого страха, что наверняка обрадовало бы мастера Баландина. Девушка с несколькими серьгами в одном ухе: "Новый год? В Киеве, у друзей. Ты не представляешь, какая у них там вкусная вода. С ней кола в сто раз прикольней".Дама с высокой прической кивает: "Всегда Краснодарская кока-кола была лучше ". "А причем тут Краснодар?" - удивляется девушка с несколькими серьгами в одном ухе. "" Ну как причем? Он же на Украине". "Да? - девушка не спорит, - пусть так".

 

Перформанс "Храм": художник напивается до бессознательного состояния, зрители приводят его в чувство нашатырным спиртом и водой. "Мы взяли коньяк, водку и пошли пить на улицы города. На наших глазах создается современное самарское искусство", - сопроводительный текст.

 

Публика собирается понемногу. Самарская публика, немного озверевшая за дни зимнего активного отдыха. Грустный мужчина в свободного покроя джинсах долго рассматривает фотографии с перформанса "Яблоки", где художник разрезает яблоко на дольки и раздает их зрителям. Одновременно художнику бреют голову. Раздавши яблоко, он раздает зрителям свои волосы. Грустный мужчина делает несколько снимков.

 

Красивая полная девушка в серой тунике подглядывает на себя в зеркало. Что-то исправляет в макияже глаз. В центре зала располагается некрупная зеленоватая палатка. Некогда она служила составляющей деталью диковатого перформанса - художника Баландина зарывали в песок, целиком, руки-ноги-голова, сверху разбивали палатку, как для привала туристов, любителей костра и солнца.

 

Художник Баландин взял слово. Объяснил в микрофон, почему его персональная выставка называется "Гомункулус". "Гомункулус" - искусственный человек, - сказал он. Напомнил о бытовавших ранее представлениях о самозарождении мышей и тараканов от грязи. Выразил убеждение, что у художника в частности и творческого человека вообще сознание определяет бытие. "Выставка посвящена собственно тому, как художник творится своим зрителем. А зритель творится художником. Известно, что перформанс живет не столько в документациях, которые, по большому счету, ничего не дают зрителю, сколько в форме легенды...". Об этом написано в пресс-релизе. И вот еще что: "Выставка "Гомункулус задумывалась вместе с Ильей Саморуковым для галереи Oberwelt в Штутгарте. В 2006 году Баландин уже выставлялся там. Перед художником не стояла задача сделать новые произведения, но как-то концептуально осмыслить уже существующий материал. Для этого был приглашен Илья Саморуков, самарский культуртрегер, ученый, поэт...".

 

Приглашенный Илья Саморуков стоит в метре от Сергея Баландина. Произносит короткую приветственную речь. Через десять минут все приглашаются в соседний зал, где будет происходить перформанс с названием "Сердце".

 

На миниатюрном столике - коробка с красками, полуторалитровая бутылка минеральной воды, два чистых стакана. Баландин приглашает одного из зрителей поучаствовать вместе с ним в перформансе. Выходит журналист Поляков. Из зала доносятся возгласы неудовольствия тем, что Поляков - тоже художник. "Даешь не-художников!", -восклицает зал. Встает Виктория, служащая одноименной галерии. Спокойно заявляет людям вокруг, что она - не художник. Садится близ Баландина.

 

Он просит ее повторять все то, что будет делать сам. Виктория кивает, соглашается. Баландин наливает в два стакана минеральной воды. Баландин выпивает воду из первого стакана. Виктория выпивает воду из второго стакана. Баландин снимает пиджак. Виктория снимает пиджак. Еще через несколько стаканов воды Баландин остается с обнаженным торсом, а Виктория упрямо - в черной майке без рукавов.

 

Порядка пяти человек выходят по очереди, окунают пальцы в краски, рисуют пальцами на лицах Баландина и Виктории. Такие красивые орнаменты, нисколько не симметричные. Закончив с гримом, Баландин достает два больших ножа и слегка режет себе левую половину груди. Виктория проделывает то же самое. Неслучайно перформанс называется "Сердце". Художник Баландин и не-художник Виктория быстро проходят в санузел, смывать краску, вытирать кровь.

 

Говорю же, начиналось все невыразимо прекрасно. Это потом обнаружилась пропажа номерка из плотно закрытой сумки, и вот я уже ползаю по выставочному залу,он почти пуст, палатка выглядит трогательно. По кругу демонстируются видео двух перформансов, тревожная музыка, номерка нет. Есть Илья Саморуков, он рассказывает, что повторил один из перформансов,"вот этот", указывает на нервно движущиеся фигуры на экране. Ползаю по буфету, барная стойка заставлена пластиковыми стаканчиками из-под шампанского, девушка рядом кутается в большой платок, хитро вывязанный из элементов меха. Номерка нет. В коридорах, между парных и других ног посетителей, реплики: "Ты сейчас куда?", "Пойдемте в Бумажную Луну", "Ты заметила ее новый пирсинг?", "Слушайте, а Лурс открылся?", "Сначала пива", "А где Аня?", "Отличные у тебя сапоги", "Брр! Холодно как", "А как ты челку выпрямляешь?", "Мне Володя косарь должен". Номерка нет.

 

Его найдет через двадцать-тридцать минут милая девочка с волосами, сплетенными в две длинные косы. Чем-то же все это должно было кончиться, это странное мероприятие, наполненное пугающими неизвестно чем подробностями сотворения художника своими зрителями.

 

Но номерок окажется чужим, гардеробщица протянет мне мужскую куртку на ярко-оранжевой подкладке, я откажусь от куртки, гардеробщица обидится и подожмет губы. Пуховик обнаружится много позже вообще на какой-то чуть ли не служебной вешалке, мистика какая-то, прошепчет гардеробщица, я никак не могла сюда это повесить! Мистика, согласилась я. Но это был, конечно, перформанс.


Автор: Наталья Апрелева

Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное


Читайте так же:
  • Я все визиты отменил, сижу под одеялом, греюсь.
  • Поэт Анатолий Козлов
  • Живая музыка - что может быть прекрасней?
  • Что такое ФТОРКАУЧУК
  • Непосредственно или опосредованно
    Вернуться назад





  •  Навигация по сайту 







    СПЕКТАКЛИ


    ВИДЕО


    О ТЕАТРЕ


    ФОТОГАЛЕРЕЯ


    О НАС ПИШУТ


    ТРУППА


    ГОСТЕВАЯ КНИГА


    ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ


    Мемориал АЛЕКСАНДРА БУКЛЕЕВА


    КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ


    Правила возврата билетов

    ТЕЛЕФОНЫ ДОВЕРИЯ

     
     
     




     Полезная информация 

    Для данного блока нет содержания

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Театр САМАРСКАЯ ПЛОЩАДЬ 1987-2013 г.
    Разработка сайта SPRP-Studio